Главная
Животные
Сказки
Галерея
Книги
Красный дракон
Мы подняли картотеку полиции, о Лектере ни одного упоминания. В идеале, конечно, мне бы следовало порыться у него в кабинете, но ордер на обыск получить не удалось — оснований не было. Ничего мне не оставалось, как явиться к нему снова. Помню, было воскресенье. Он вел прием по воскресеньям. Народу почти никого. Он меня тут же пригласил. Разговариваем, он вежливо поддерживает беседу, всем своим видом показывая, что рад бы помочь, да нечем. А над столом у него полка со старыми книгами по медицине. Я случайно пробежал взглядом по корешкам. И понял, что это он. Может, лицо у меня изменилось, когда я перевел взгляд на него — не знаю. Тогда только одно имело значение: я знал правду, и он тут же сообразил, что мне все известно. Но я не мог быть уверен на сто процентов. Хотелось привести мысли в порядок, все обдумать как следует. Я пробормотал извинение и вышел в коридор. Там был телефон автомат. Я опасался спугнуть его, пока не прибудет подкрепление. Связался с дежурным по управлению, но сказать главного не успел: Лектер босиком бесшумно подобрался ко мне сзади. Помню, я почувствовал рядом его дыхание и… все. Остальное было потом. — Но как же ты догадался? — На самом деле я это понял только провалявшись неделю в госпитале. В старых учебниках медицины была такая картинка: — «Классификация ран на теле», — иллюстрировавшая многообразие ранений на одной человеческой фигуре. Я помню ее с тех пор, как слушал курс патологии в университете Джорджа Вашингтона. Учебники с таблицей классификации ран стояли и на полке у Лектера. Положение шестой жертвы и характер ранений в точности соответствовали этой иллюстрации. — «Классификация ран», говоришь? Неужели только это? — Только это. Совпадение, что я увидел учебник. Везение. — Просто не верится. — Не верите, так и не спрашивайте. — Чудеса, да и только. — Простите, я не хотел вас обидеть. Но именно так все и было. — Ладно, — сказал Спрингфилд. — Спасибо, что рассказал. Мне нужно знать такие вещи. Показания Парсонса, а также информация о кошке и собаке вероятно проливали свет на то, как работал убийца: наблюдает за домом под видом контролера счетчиков и прежде, чем расправиться со всей семьей, старается изувечить или убить домашнего любимца — кошку или собаку. Полиция тут же оказалась перед дилеммой: делать эту информацию достоянием гласности» или нет. Если население будет предупреждено, вполне возможно, очередное убийство удастся предотвратить. Однако нельзя забывать, что информация может дойти до преступника, и тогда он изменит тактику. В конце концов было решено, что пока информация не подтвердится окончательно, она должна ограничиться документами для служебного пользования, а также секретными циркулярами ветеринарам и обществам защиты животных с просьбой немедленно сообщать о случаях насильственной смерти животных. Это означало, что рядовые жители остаются в неведении относительно грозящей им опасности. Что касалось моральной стороны дела, многие сотрудники полиции понимали, что в данном случае они оказались не на высоте. Доктор Алан Блум из Чикаго, к которому обратились за консультацией специалисты управления города Атланты, тоже опасался, что преступник, прочитав соответствующую информацию в газетах, изменит свои приемы. По мнению доктора Блума, убийца, несмотря на риск быть разоблаченным, не сможет прекратить уничтожать домашних животных. В то же время доктор Блум предупредил полицию, что ни в коем случае нельзя полагать, будто следующие двадцать пять дней до наступления очередного полнолуния преступник будет бездействовать. Утром тридцать первого июля, спустя три часа после того, как были получены показания Парсонса, следователи из Бирмингема и Атланты, проведя совещание по телефону, в котором участвовал Крофорд из Вашингтона, пришли к единому решению: в течение ближайших трех дней во все ветеринарные лечебницы региона будут разосланы секретные письма, полицейские обойдут окрестности мест преступления, имея в руках портрет, сделанный художником со слов Парсонса, и лишь по истечении указанного срока информация поступит в газеты. За эти три дня Грэхем вместе с детективами Атланты обошел каждый дом вблизи жилья Лидсов. На рисунке, который показывали жителям, черты лица были обозначены нечетко, но полиция не теряла надежды обнаружить свидетелей, способных уточнить портрет. Рисунок, который Грэхем не выпускал из рук, протерся на сгибах. Люди встречали полицию неприветливо, часто и вовсе отказывались открывать двери. По ночам Грэхем подолгу лежал без сна, изнывая от жары, и думал, думал… Он пытался довести себя до состояния такого возбуждения, за которым, как он знал по опыту, следует внезапное озарение, но, увы, безрезультатно. Тем временем напряжение в городе росло. В Атланте были зафиксированы четыре случайных ранения, одно со смертельным исходом — люди стреляли в членов собственной семьи, поздно возвращавшихся домой. Страх распространялся по городу быстрее вирусной эпидемии. К концу третьего дня из Вашингтона вернулся Крофорд. Он зашел к Грэхему, когда тот стягивал с ног влажные от пота носки. — Уработался? — Возьми завтра портрет и сам обойди квартал. — Завтра это будет уже неактуально. Смотри вечерние новости. Информация пройдет по телевидению. Ты что, весь день провел на ногах? — По этим задворкам никакая машина не пройдет. — Так я и предполагал, что из этого опроса толку будет кот наплакал, — заметил Крофорд. — А ты думал, я тут чудеса сотворю? — Лично я рассчитывал на то, что ты сделаешь все, что можешь. — Крофорд поднялся, собираясь уйти. — Между прочим, ничего плохого в том, что занимаешь себя какой нибудь дурацкой механической работой, нет. Я втягиваюсь в работу, как в наркотик, особенно с тех пор, как бросил пить. Думаю, тебе подобное занятие тоже не противопоказано. Грэхем с досадой был вынужден признать, что его приятель прав. По своей природе Грэхем относился к тому типу людей, которые любят все откладывать на потом. Он знал за собой эту черту. В молодости, еще будучи студентом, умел компенсировать этот недостаток тем, что очень быстро справлялся с делом, за которое брался после долгой подготовки. Но из студенческого возраста он уже давно вышел. Сейчас, например, он все чаще вспоминал об одном деле, с которым долго откладывал. Да, можно потянуть еще, и тогда придется сделать это в последние оставшиеся до полнолуния дни. Никуда не денешься. А можно решиться на это сейчас — глядишь, что нибудь полезное и выйдет. Он должен выяснить мнение еще одного человека. Мнение весьма неординарное, которое неизбежно ввергнет его в то давно забытое состояние души и ума, от которого он отвык за эти спокойные годы жизни на отмели Сахарная Голова. «За» и «против» этого шага, сцепившись между собой, скрежетали, точно вагонетка аттракциона, натужно ползущая вверх, чтобы потом обрушиться с высоты. За миг до падения в головокружительную пропасть Грэхем непроизвольно схватился за живот и у него вырвалось: — Ты должен встретиться с Лектором.


Страницы (143): 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143