Главная
Животные
Сказки
Галерея
Книги
Красный дракон
Специалисты из Атланты самым тщательным образом обследовали места преступления. Они перевернули весь дом, замерили и сфотографировали каждый предмет. Даже развинтили краны в ванной. И все таки Грэхем решил провести свое собственное расследование. По фотографиям тел и очертанным на матраце контурам он представлял, в каком положении они были найдены. Верный признак — следы нитрата на простынях, оставляемые от пулевых ранений — подтверждали, что жертвы обнаружены там, где их и настигала пуля. Но как в таком случае объяснить наличие кровавых следов повсюду? Скажем, кровь, размазанная на ковре в холле, указывает на то, что здесь волоком тащили тело. Один из следователей предположил, что кто то из жертв, истекая кровью, пытался уползти от убийцы. Это предположение Грэхем отмел сразу же. Он был уверен, что преступник сам перемещал трупы, а затем укладывал убитых в тех позах, в каких и настигала их смерть. То, что он сделал с миссис Лидс, абсолютно ясно. Но как он поступил с другими? Их он не изувечил, как ее. Детям была уготовлена легкая смерть от одного выстрела в голову. Чарлз Лидс истек кровью. Единственной раной на его теле помимо той, первой, раны был тончайший разрез вдоль груди, скорее всего появившийся после смерти. Что же делал убийца со своими жертвами уже после того, как они умерли? Грэхем полистал вынутые из папки фотографии, результаты анализов и проб, нашел стандартные расчеты троекторий разбрызгивания крови. После этого обошел все комнаты верхнего этажа, сопоставляя расположение пятен крови с описанием ранений. На масштабном плане спальни он отметил каждый след и, пользуясь расчетом троекторий, определил направление и скорость, с которой разлетались брызги крови. Тем самым он намеревался прояснить для себя положение тел в различные промежутки времени. В спальне на стене в углу были три кровавых развода. Под ними оказались три смазанных пятна на ковре. Над изголовьем кровати стена со стороны Чарлза Лидса была также заляпана кровью. Темные брызги выделялись на плинтусах. План в руках Грэхема стал напоминать фигуру — головоломку, которую необходимо составить из разрозненных и непронумерованных частей. Только вот в каком порядке соединить эти части? Он всматривался в свой план, потом глядел по сторонам, снова изучал план, пока не заныло в висках. В ванной он проглотил две последние таблетки от головной боли, запив их пригоршней воды. Плеснул холодной водой в лицо, утерся полой рубашки. На полу растеклась лужица. Он совсем забыл, что труба под раковиной развинчена. В остальном все в ванной было почти в идеальном порядке, если не считать разбитого зеркала и следов от специального порошка для проявления отпечатков пальцев. Этот красный порошок обычно называли Кровью Дракона. Все туалетные принадлежности — зубные щетки, кремы, бритвы — аккуратно расставлены по местам. Ванная сохраняла такой вид, точно в доме по прежнему жили люди. На сушилке для полотенец висели колготки хозяйки. Он заметил, что от одной пары отрезана половина. Видно, там поехала петля, и миссис Лидс намеревалась сэкономить на покупке новой пары, сшив половинки двух разрезанных колготок. Трогательная деталь, говорящая об экономности миссис Лидс. Молли поступала точно так же. У него заныло сердце. Через окно второго этажа Грэхем выбрался на крышу веранды. Присел на ней, поджав под себя ноги. Мокрая рубашка холодила спину. Он часто и глубоко дышал, пытаясь избавиться от запаха застоявшейся крови. От огней Атланты ночное небо казалось бледным, и звезд почти не было видно. Какая чудесная ночь сейчас на берегу океана. Он сидел бы теперь перед домом вместе с Молли и Уилли и смотрел на звездопад, вслушиваясь в ночные звуки. Они с жаром убеждали друг друга, что метеориты падают с тихим свистом, который дано услышать не каждому. Летний дождь метеоритов как раз в самом разгаре, и Уилли, как всегда, не загонишь спать. Он передернул плечами, глубоко вздохнул. Думать о Молли не хотелось. Неуместно это здесь, да и от дела отвлекает. Грэхему не всегда удавалось провести грань между тем, что уместно в данной ситуации, и тем, что отдает дурным вкусом. Наблюдатель, который смог бы проследить за ходом мыслей Грэхема, был бы поражен мешаниной, парящей в его голове, отсутствием четких границ между мыслями о предметах, не имеющих ничего общего между собой. Все, услышанное и увиденное вновь, причудливо соединялось с воспоминаниями прошлого. Любой другой человек вряд ли смог бы сохранить здравый рассудок, продолжая удерживать эти образы в памяти. Сам Грэхем не знал заранее, куда уведет его воображение, но был бессилен остановить поток собственных мыслей. Заложенные воспоминанием понятия о границах допустимого отступали перед его шокирующими своей раскованностью фантазиями. Возможно, он и сам хотел, чтобы в его сознании существовали барьеры, надежно защищавшие все, что было ему дорого в жизни, от разрушительного воздействия его собственных мыслей, сменявших одна другую со скоростью света. Обычные, стереотипные оценки мало значили для него, не они определяли его восприятие действительности. Грэхем считал свой образ мышления гротесковым, но отнюдь не бесполезным, сравнивая его со стулом, сделанным из оленьих рогов. Но как бы там ни было, он все равно не смог бы изменить себя.


Страницы (143): 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143