Главная
Животные
Сказки
Галерея
Книги
Красный дракон
Глава 19 В международном аэропорту Сент Луиса «Лэмберт» есть газетный киоск, где продаются почти все газеты, выходящие, в Соединенных Штатах. Газеты, издающиеся в Нью Йорке, Вашингтоне, Чикаго и Лос Анджелесе, отправляют туда самолетом и продают уже в день публикации. Как и большинство подобных киосков, он принадлежит газетному концерну, поэтому наряду с уважаемыми изданиями здесь продается и всякая макулатура. В десять часов вечера, в понедельник, в киоск доставили чикагскую «Трибьюн», а рядом, прямо на пол, выгрузили кипу «Сплетника». В середине кипы газеты были еще теплыми. Продавец уселся возле полок на корточки и принялся рассовывать «Трибьюн». Работы у него было невпроворот. Работавшие днем напарники никогда не наводили на полках порядок. Неожиданно в поле зрения продавца попали черные сапоги на молнии. Может, кто то зашел полистать журналы? Но нет, носки сапог прямо у него под носом. Кому то от него что то нужно, черт побери! Продавец хотел было закончить с раскладкой газет, но от столь назойливого внимания у него мурашки забегали по спине. Он работал временно, а поэтому считал, что не обязан; быть вежливым с покупателями. — Ну, чего тебе? — буркнул он, уставившись в колени незнакомца. — Дайте «Сплетник». — Погоди, пока я разложу эту стопку. Сапоги не отодвинулись, а наоборот, подошли еще ближе. — Я же сказал, тебе придется подождать, пока я разложу газеты. Понял? Ты что, не видишь? Я работаю! Рука взметнулась вверх, сверкнула сталь, и веревка, которой была перевязана кипа газет, с треском лопнула. На пол упала монета в один доллар. Незнакомец выхватил из середины пачки экземпляр «Сплетника», и все лежавшие сверху газеты рассыпались по полу. Продавец вскочил на ноги. Его щеки пылали гневом. Зажав газету под мышкой, незнакомец шел к двери. — Эй! Эй, ты! Мужчина повернулся. — Я? — Да, ты! Я же тебе сказал… Мужчина вернулся и подошел уж слишком близко. — Что вы мне сказали? Обычно грубость продавца возмущает покупателей. Этот же вел себя так, что продавцу стало не по себе. Он опустил глаза. — Получи двадцать пять центов сдачи. Долархайд повернулся и вышел. У продавца пылали щеки целых полчаса. Да, думал он, этот парень на прошлой неделе тут околачивался. Но если он еще раз сунется, я его выставлю к ебеней матери! У меня для таких ублюдков кое что припасено под прилавком. Долархайд не стал просматривать «Сплетник» в аэропорту. Последнее послание Лектора, которое он прочитал во вторник, вызвало у него самые противоречивые чувства. Конечно, доктор Лектер прав. Он назвал его красавцем. Он с таким восторгом перечитывал эту фразу! Он действительно красавец! Но Долархайд слегка презирал доктора за то, что Лектер так боится полиции. А в общем, Лектер мало чем отличается от общей массы. И тем не менее Долархайду не терпелось узнать, есть ли в газете еще какая нибудь весточка от Лектора. Однако он решил сперва добраться до дома. Долархайд гордился своим самообладанием. По дороге домой он долго думал о продавце газет. В былые времена Долархайд извинился бы за то, что помешал человеку, и больше никогда и близко бы не подошел к этому киоску. Как долго он терпел бесконечные издевательства. Но теперь — все! Этот тип может оскорбить Фрэнсиса Долархайда, но он ничего не может сделать Дракону. Именно так начинается Преображение. В полночь на его письменном столе все еще горел свет. Послание, опубликованное в «Сплетнике», было расшифровано и скомканное валялось на полу. Обрезки «Сплетника» так и остались лежать там, где Долархайд их бросил, делая вырезки для своего стенда. Огромный стенд стоял возле картины с изображением Дракона, клей, которым он приклеил новые вырезки, еще не успел высохнуть. Прямо под ними Долархайд прикрепил к стенду маленький полиэтиленовый пакетик, пока пустой. Рядом было написано: «Этим Он Меня Оскорблял». Теперь Долархайд встал из за стола. Он сидел на лестнице, которая вела в подвал и была покрыта грязью и плесенью. Долархайд шарил лучом фонаря по зачехленной мебели, по грязным зеркалам, которые когда то висели в доме, а теперь стояли, повернутые к стене. Наконец Долархайд разглядел в дальнем углу очертания какого то высокого предмета, тоже накрытого чехлом. Пока он до него добрался, его лицо было все в паутине. Стягивая покрывало, Долархайд расчихался от пыли. Он поморгал, смахивая слезу, и посветил фонарем на показавшееся из под чехла старое дубовое кресло на колесах — инвалидную коляску. Кресло было массивное, крепкое, с высокой спинкой. В подвале хранились три таких кресла. Власти передали их бабушке в сороковом году, ког да она устроила у себя дома лазарет. Долархайд стал толкать кресло к двери. Колесики отчаянно скрипели. Хотя коляска была очень тяжелой, Долархайд легко поднял ее наверх по лестнице. Завез в кухню и смазал колеса. Маленькие передние колесики все еще поскрипывали, но задние вертелись свободно, стоило дотронуться до них пальцем. От их мерного жужжания его ярость мало помалу улеглась. Долархайд крутил колесики и тоже жужжал, подражая звуку, который они издавали.


Страницы (143): 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143