стоявшими поперек, и опрокинутыми столами. Но для призрака будто была посреди них невидимая дорога: он шел, не останавливаясь. Всякий раз, когда он проходил мимо окна, лунный свет, как ни был слаб, освещал его саван и обрисовывал формы привидения, которое, миновав окно, терялось во мраке, опять появлялось и опять исчезало.
Ролан, не сводя глаз с того, кого преследовал, боясь потерять из виду, если на мгновение отведет от него глаза, не мог взглянуть на путь, который для призрака словно не представлял препятствий, останавливавших его преследователя. На каждом шагу Ролан спотыкался и отступал; призрак уходил вперед. Наконец, призрак оказался у двери, противоположной той, в которую вошел. Ролан видел, как растворились двери в темный коридор, и понял, что тень ускользает от него.
— Человек ты или призрак, разбойник или монах, остановись! Не то я выстрелю!
— Нельзя убить два раза одно тело; а ты знаешь, что смерть,— продолжал призрак глухим голосом,— не существует для души.
— Кто же ты? — спросил Ролан.
— Призрак того, кого ты исторгнул из здешнего мира.
Молодой офицер захохотал своим пронзительным, нервическим смехом, который казался еще ужаснее в темноте.
— Клянусь,— сказал он,— что, если ты не назовешь другой приметы, я даже не возьму на себя труд искать ее: предупреждаю тебя.
— Вспомни о Воклюзском фонтане,— произнес призрак, но так тихо, что эта фраза казалась больше вздохом, нежели словесным выражением.
Ролан почувствовал, что пот выступил каплями на лбу его; побеждая усилием воли свое ощущение, он крикнул грозно: — В последний раз предупреждаю тебя, видение ты