то он не почел себя вправе рассеивать мрак, в котором, казалось ему, Ролан хотел оставить это происшествие. В ту смутную эпоху хранители общественного порядка были снисходительнее, нежели в другое время. А Ролан не сказал ничего, решив в более подходящее, удобнейшее время рассчитаться с обитателями картезианского монастыря, обманщиками или убийцами.
На этот раз он приступил к исполнению своего намерения, используя все имеющиеся в его распоряжении средства и твердо решив явиться к первому консулу только добившись успеха. Впрочем, это было одно из тех приключений, каких искал Ролан: можно было и встретить опасность, и покрасоваться. Разве это не был случай поставить на карту свою жизнь против людей, которые не щадили своей и, вполне вероятно, не пощадят и его жизни. Ролан и догадаться не мог об истинной причине, то есть охранной отметке о нем Моргана, той удачи, с какой он избегнул опасности в ночь, проведенную в картезианском монастыре, и в день сражения с Кадудалем. И как предполагать, что крестик, поставленный над его именем, служил ему таким надежным покровительством на расстоянии двухсот пятидесяти лье в разных концах Франции?
Итак, прежде всего надо было окружить картезианский монастырь в Сельонском лесу и обшарить все его тайные уголки; Ролан полагал, что это не представит особого труда. Но в ночь его приезда приступить к делу он опоздал, так как приехал слишком поздно, и потому поиски были отложены до следующей ночи. В ожидании Ролан решил скрываться в жандармской казарме и весь день не выходил из комнаты капитана, чтобы кто-нибудь не узнал, что он тут, и не смог догадаться