генерал, ручаюсь вам.
— Почтовая коляска в Париж заложена! — проговорил хозяин, появившийся на пороге.
Генерал взял шляпу и трость, лежавшие на стуле, но Ролан нарочно пошел за ним без шляпы, чтобы ясно было, что они не думает уезжать со своим спутником. Потому-то Альфред де Баржоль не препятствовал ему выйти. Впрочем, легко было догадаться, что противник его был скорее из тех, кто ищет ссоры, нежели из тех, кто избегает ее.
Ролан проводил генерала до коляски, и тот, сев в нее, сказал:
— Как бы то ни было, мне тяжело оставлять тебя здесь одного, без друга, который мог бы быть твоим секундантом.
— О, не беспокойтесь об этом, генерал! За секундантом дело не станет. Всегда есть люди, которым любопытно посмотреть, как один человек убивает другого.
— До свидания, Ролан! Я не говорю тебе: прощай; говорю: до свидания!
— Да, мой милый генерал,— отвечал молодой человек голосом почти нежным,— слышу и благодарю вас!
— Обещай известить о себе тотчас, как только это дело будет кончено, или пусть напишет другой, если ты сам будешь не в состоянии писать.
— О, не опасайтесь, генерал. Не пройдет и четырех дней, как у вас будет письмо от меня,— отвечал Ролан и с выражением глубокой скорби добавил: — Не заметили ли вы, что на мне тяготеет судьба — не быть убитым?
— Ролан,— возразил генерал строго.— Опять!
— Ничего, ничего! — сказал молодой человек, тряхнув головой и придавая своим чертам выражение беспечной веселости, бывшей, по-видимому, всегдашним выражением лица его до того неведомого несчастья, которое заставляло его в такие молодые лета желать смерти.
— Я надеюсь. Да, постарайся