чувствами наблюдать, при невозможности видеть, Ролан тихо двигался вперед, держа в одной руке заряженный пистолет, а другой касаясь стены. Так шел он с четверть часа. Несколько капель холодной воды, просачивавшейся сквозь подземный свод, упало на его плечи и руки: это означало, что он проходил под Рейсуссом. Наконец, он оказался подле двери, выходившей из подземелья в каменоломню. Тут он остановился: надобно было отдышаться, и, кроме того, ему показалось, что вдали слышны какие-то звуки и на столбах, поддерживавших свод, как будто мелькали отблески огоньков.
Если бы кто-нибудь увидел темную фигуру прислушивающегося человека, он подумал бы, что его остановила нерешительность, но тот, кто смог бы взглянуть на его лицо, увидел бы, что оно выражало надежду.
Он пошел дальше, по направлению к свету, который, казалось, видел, к звукам, которые, казалось, слышал.
По мере того, как он приближался, звуки, доходившие до него, становились явственнее, свет казался живее. Ясно было, что в каменоломне есть обитатели; но кто они? Ролан еще не знал этого, но скоро должен был узнать.
Он оказался, наконец, не далее чем в десяти шагах от гранитного перекрестка, описанного нами во время первого нашего посещения грота Сейзериа. Ролан прижался к стене, подвигаясь незаметно вперед. В полусвете можно было принять его за движущийся барельеф. Дойдя до угла, он осторожно выглянул — и глаза его открыли то, что можно было назвать лагерем товарищей Ииуя. Их было человек двенадцать или пятнадцать, они ужинали.
Безумное желание овладело Роланом: он готов был броситься к этим людям, напасть на них