из аспирантуры, не особенно расстроился. Думал, что в армии увижу настоящую жизнь…
– Ты ее и увидел, – заметил Варегов со своего второго яруса.
– Я от этого не в восторге. Да, если размышлять здраво, все просто: если писать в книгах правду, никто не пойдет ни служить, ни воевать. Надо даже самое непривлекательное выставить в лучшем свете. Но ведь это плодит новые войны!
– Ремарк пытался этому помешать, – ответил Варегов, – Ну и что? Остановил роман «На Западном фронте без перемен» вторую мировую?! Хрена! Он добился третьего результата: парализовал волю к сопротивлению у всей образованной Европы перед золотой гитлеровской молодежью. Ужасы войны, описанные им, заставили ее не воевать, а прятаться в чуланах. А вот «наци» Ремарка не читали… По-сути, упаднического писателя. И чего он добился? Европу от нашествия новых варваров не спас, немцев не предостерег…
– Ну, ты загнул! Значит, во всем Ремарк виноват?
– Я не призываю писать вранье, – упрямо нагнул голову Варегов, словно собирался бодаться с научным оппонентом в такой же солдатской форме, – Надо рассказывать правдиво обо всем этом. Только нужно знать, кому рассказывать. Тем, кто не способен испугаться всей этой «чернухи», кто пройдет через все это, видя конечную цель – служение Родине. Кто сказал, что служить Родине – благодарное занятие?
… – «Через тернии – к звездам…» – улыбнулся Щербаков, – Вообще-то я согласен здесь с тобой. Но для этого нужно воспитать особую породу людей, породу воинов, самураев, профессионалов войны со своим кодексом чести и своей культурой. Касту, которая хотя и в куцем виде, но все же была