глазами, она ничего общего не имеет. Но это только внешне. По внутренней же организации, подозреваю, они – родные сестры.
Для тушения семейного кризиса Сергей притащил с собой бутылку водки. Итак, с моей, купленной на талон еще в конце прошлой недели, уже две.
Я делаю смотр сервировке стола. Она отображает нищету магазинов конца 91-го. Хорошо еще, что приберег банку огурцов. Без этого трехлитрового баллона закуска на столе вовсе бы потерялась.
Буханка черного хлеба, тарелка с вареной колбасой, выложенная в вазочку банка сардин в масле и дистрофичный салатик из свежей капусты – ничто против двух бутылок водки на троих. Особенно если учесть, что Наталья водку не пьет. Она смакует специально купленную для нее бутылочку яблочного сока и с иронией посматривает на нас.
Сказать, что Наташа недолюбливает Сергея – значит, ничего не сказать. Она его терпеть не может. Я долго ломал голову над причиной этой странной ненависти – Серый ей ничего плохого не сделал. Потом понял: из чувства ревности.
Наташа Морецкая, симпатичная девятнадцатилетняя студентка Плехановского института торговли, или попросту «Плешки», делает все, чтобы занять в моей жизни доминирующее место. Я сопротивляюсь изо всех сил, понимая, что таким образом уменьшается процент моей личной свободы. Видимо, делаю это недостаточно активно: влияние моей пассии растет.
В последнее время она повела активное наступление на тех, кто мешает мне, по ее мнению, стать полноценным членом общества. То есть жениться на ее прелестях, перестать болтаться по кабакам и начать копить на квартиру в Москве. Объектом атаки стали мои друзья.
Их