новостей». Я понимаю, что маме этого видеть не надо: с тех пор как Селеста согласилась стать женой Пиппо, маме стало гораздо лучше. Она снова готовит нам еду, даже ничего не подгорает, и она почти не ходит вечерами на заднее крыльцо петь. Роза говорит, это потому, что отец почти все время дома и у нее нет возможности. Я понимаю это как нет возможности убежать, но, когда говорю об этом вслух, Роза смотрит на меня с презрением.
Дура ты, дура, говорит она. Она ждет Джо Медору.

* * *

Если мама заметит его фотографию, все начнется заново. Я тянусь за ней, чтобы поскорее спрятать, и тут мама кричит:
Дол, давай пуговицы!
И, увидев, как трещат на Люке швы, кричит:
Стой как стоишь! Не крутись!
Я заползаю под стол и исследую пол. Клубки пыли от моего дыхания летают перекати-полем. Мама берет «Криминальные новости» за краешек и ссыпает булавки в коробку. Разворачивает листок, снова его складывает, убирает.
Есть новости? - спрашивает Ева, кидая взгляд на коробку. Мама качает головой.
Никаких, вздыхает она.
Я чувствую, как Люка молча прислушивается, и про себя молю ее, чтобы она ничего не спрашивала, чтобы звука не издавала - иначе они прекратят разговор.
Хоть бы фотографию прислали или еще что!
Сколько времени прошло? - спрашивает Ева.
Это когда было? Мама делает глубокий вдох. В январе шестидесятого. Да, вот уж выдалось Рождество!
Пять лет, говорит Ева, и ее брови взлетают вверх.
И пять месяцев. И ведь ничего. Ничего! Может, ее и в живых-то нет.
Наступает полная тишина. Слышно только, как Ева причмокивает губами.
Но его-то ты видела, говорит она. Он же здесь был.
Мама