лица и огромными карими глазами, которые от волнения кажутся еще больше. Он вспоминает, как положено себя вести.
Простите, миссис, проходите же, на улице дождь. Еще раз простите! А, миссис Амиль! - говорит он, заметив Еву, которая держит на руках спящую Люку. Вы тоже проходите.
Я не желаю видеть эту женщину в своем доме, раздается голос из столовой.
Мама, не понимая, что она сделала не так, поднимает глаза на мистера Джексона. В разговор тут же вступает Ева.
Все в порядке, радость моя, это она обо мне, говорит Ева со злобным смешком.
Она наклоняется к маме и говорит, подражая голосу миссис Джексон: Эта женщина! Никакого понятия о том, как ведут себя приличные люди! Мама глядит на нее с удивлением: разве Джексоны сами в этом что-нибудь смыслят. Ева угадывает ее мысли.
Я тебе все сама расскажу, Мэри, говорит она. Если меня кто не упредит. И склоняет голову к Люке.
Может, я пока отнесу малышку к себе? В четырнадцатый, хорошо?
Мама глядит вслед удаляющейся Еве.
Артур Джексон скалит зубы: вроде нужно вежливо улыбаться, но ему не по себе оттого, что она стоит и смотрит прямо ему в глаза, и Артур Джексон не может с собой справиться.
Я пришла за своими детьми, коротко говорит Мэри, словно напоминая: заберу их, и мы не будем вам мешать.
Он быстро кивает, вытаскивает из кармана брюк конверт.
Они вот туда пошли, видите? Ваша дочь просила вам передать.
Мэри читает записанное им имя.
Селеста? Селеста? Она трясет головой, пытаясь разобрать прыгающие перед глазами буквы.
Ага, миссис… Мэри, точно. Они туда пошли. Мэри кривится.
Селеста - это моя дочь , говорит она. И, вдруг