солнце, далекое-далекое небо розовело словно в каком-то другом краю.
Подползли к дому. На лужайке перед террасой, в круглом, истрескавшемся бассейне, стоял бронзовый позеленевший мальчик, сжимающий обеими руками большущую рыбу. Из зарослей лебеды и крапивы торчали спинки мраморных скамей. Запустением веяло от каждого камня, от облупленных колонн, от темных окон, смотревших на нас с пристальной неподвижностью. Между каменными плитами широкой, спускающейся в парк лестницы пробилась трава, и даже тоненькая березка выросла рядом с одной из колонн.
Было очень тихо, только колотилась, шумела в ушах кровь.
Мы долго лежали, вслушиваясь, стараясь угадать, откуда грозит опасность. Но все оставалось спокойно и мирно.
Потом поползли дальше, огибая дом с правой стороны. Вскоре стали видны массивные ворота, а еще правее — маленький белый домик, это и было, вероятно, жилище сторожа.
В конце концов все это оказалось не так страшно. При разгорающемся свете дня ни о каком привидении не приходилось и думать, оно, вероятно, мирно похрапывало где-нибудь на чердаке или в подвале. Мы с Юркой становились смелее: от сторожа-то нам ничего не стоило убежать к пруду и там, бросившись в воду, уплыть.
Домик у ворот был, по-видимому, единственным обитаемым местом в парке: к двери вела чуть заметная тропинка, и жалкое полуистлевшее подобие занавески покачивалось в открытом окне.
2 Пленительная звезда
Перескочив через мощенную кирпичом центральную аллею, мы присели в кустах, прислушиваясь.
Ничто не нарушало кладбищенской тишины парка, только мирно и знакомо перекликались в ветвях птицы.
И