лес поднятых рук и молча села.
– Почему ты села? – без единой капли сострадания в голосе спросил тренер.
– Мне надо подумать.
– А, это хорошо, – улыбнулся Сергей в первый раз.
Мои друзья ждали меня после первого дня тренинга. Они волновались. Я зашла взъерошенная, как воробей, и они набросились на меня с вопросами:
– Ну что, что? Рассказывай, куда ты угрохала такую кучу денег?
– Знаете, что я сегодня узнала?
– Ну?
– Что я очень уязвимый, слабый и напуганный человек. И еще нежный. – Это слово я произнесла с усилием. Оно было новым в моем лексиконе. Раньше я считала, что нежность – это салат такой.
– Ты что, дура? Ты за это деньги заплатила?
– Так ведь это важно!
– А что, так это непонятно? Без тренинга?
– Нет! Я думала, что офигительно деловая колбаса. Модная такая, оригинальная, пробивная.
– Ну и это тоже. Бесит, конечно, иногда, ну да все не без глупости.
– А за что же вы со мной дружите?
– За то, что ты нежная, слабая и уязвимая. Ну добрая. И сильная.
Мир мой окончательно встал с ног на голову. Друзья решили, что я совсем рехнулась, и, уложив меня спать, пошли обсуждать план моего спасения.

Я много нового узнала за три дня тренинга. Плакала, кричала, спорила, сопротивлялась, удивлялась, недоумевала, хохотала и, кажется, поняла в миллион раз меньше, чем на своей кафедре психологии. Но почувствовала во столько же раз больше.
Тренинг я закончила с относительно ясным пониманием, куда мне идти, и твердым намерением прекратить свою странную социализацию.
Раз у меня не получается жить в этом мире, значит, надо изменить мир, решила я.
– Это недостижимая задача,