помню наизусть, хотя, в отличие от Лермонтова, учить их было необязательно. Мое любимое:

«Девочка красивая лежит в кустах нагой.
Другой бы изнасиловал, а я лишь пнул ногой».

Вот как это все объяснить, какими темными областями моего мышления?
А была бы я алкашом, ничего и не нужно было бы объяснять. Я бы с утра пила, а весь оставшийся день медитировала. Поскольку я была бы конченой личностью, то особо никуда не стремилась бы. Ко мне приходили бы мои друзья-собутыльники с пол-литрой, такие же ослепительно благородные бессребреники, как и я, интеллектуалы, презирающие условности этого страшного материального мира.
В конце концов я достигла бы духовного совершенства и погрузилась бы в нирвану. Другой вариант – написала бы что-нибудь невообразимо талантливое, как вышеперечисленные господа. А так, когда ты весь такой гармоничный, целостный, целеустремленный и успешный, чего писать? Где духовные или хотя бы физические страдания? Где метания и поиск? Безнадега какая-то! Нужна хотя бы несчастная любовь.
Слава богу, хоть этого у меня в избытке. Да и насчет целостности я погорячилась. Колбасит меня изо дня в день не меньше, чем игроков. Наверно, мой душевный тремор им передается. Остается надеяться, что он приносит им какую-то пользу. Жизненный тонус, например.
Кстати, моя любимая группа – «Крематорий». Персонажи их песен – аутсайдер, нищий и злой, безобразная Эльза, маленькая девочка со взглядом волчицы, Хабибулин, у которого на гениталиях выскочил прыщ… И прочие веселые ребята.

В восемь я встречаю Артема, радостно целую и везу домой.
– Ты только не обижайся,