Так узнай.
– Хорошо, – пугается Настя моего резкого тона.
Мне тут же становится неловко. Страшно быть резкой с людьми, мне тяжело от этого, и я сразу чувствую себя виноватой оттого, что делаю больно. Что зачастую не мешает мне иногда неосознанно сморозить такую херню, что человека просто пополам сгибает, как от удара.
Хотя иногда все это полезно. Быстрее информация усваивается.

У Димы все просто отлично. Все данные за неделю обещания выполнены. Продана туева хуча гидроциклов, квадроциклов и прочих снегоходов. С невестой в кино сходил. И прочее.

Иришка ищет работу. С родителями не поговорила, хотя планировала на этой неделе. Говорит, свалилась куча дел. Я не верю. Просто боится. Настя согласна. Договорились, что если и сегодня ни с одним из родителей не поговорит, то поднимем разговор на собрании.
– А Сева-то что? – вспоминаю я. – Он же ее партнер.
– Ты знаешь, она с мужиками умеет себя вести. Уже охмурила его. «Ой, Иришечка так устает, не трогайте ее, она все сделает». От чего она устает, от рассылки резюме или от салонов красоты? Мы не успели во время звонка с Севой об этом договорить. Я позвоню ему позже.

Соня молодец. Работу ищет, на фитнес ходит, с парнем о расставании поговорила. Парень расстроился, предложил купить ей новую машину, чтобы она не уходила от него. Ей, конечно, машину хочется, но парня в нагрузку – нет. Он попросил ее подумать еще месяц и обещал, что все будет по-другому, что она передумает.
Она ответила, что не передумает, но ровно месяц с ним еще поживет. Жалко стало. Восемь лет вместе, почти с детства, много всего хорошего было. «А что,