в отдельную палату большого современного медицинского центра, порекомендовали пить понемножку коньяк, есть лимоны и черную икру. Муж немедленно затарил холодильник в палате. «Хоть икры наемся», – радостно думала я, любуясь многочисленными баночками и бутылками. Несмотря на то, что в соседних палатах время от времени умирали люди, в то, что умру и я, мне не верилось.
На третий день пришли друзья, и мы все съели и выпили. Когда закончился французский коньяк, побежали за пивом. Ребенок друзей радостно бегал по больничному коридору, пока мы нарезались. Нарезавшись, я покрылась ярко-красными неровными пятнами, как далматинец, чем чрезвычайно порадовала ребенка. Видимо, коньяк и пиво вступили в необыкновенную реакцию с лекарствами, которыми меня кормили в больнице.
Постепенно цвета менялись местами и со временем на ярко-красном теле проступили четкие белоснежные пятна. Слабоадекватные от выпитого, друзья открыли форточку, чтобы на утреннем обходе не воняло перегаром. Полюбовались на мое пятнистое тельце и ушли домой.
Утром пришел врач.
– Скажите, Андрей Владимирович, а у меня волосы от лекарства выпадут? – спросила я, едва ворочая языком.
– Возможно.
– А правду говорят соседи по этажу, что вместо выпавших могут вырасти совсем другие волосы?
– Правда.
– То есть у меня вместо моих прямых и черных могут вырасти белые и кудрявые?
– Не исключено.
– Я боюсь.
– Чего?
– Что буду похожа на дешевую проститутку.
– Не бойся.
– Не буду похожа?
– Будешь. Но не бойся.
Я тут же начала его обожать. Я всегда обожала врачей за их циничный юмор и безраздельную власть надо мной.