теперь много не надо. Не то спрашивал Афоня и не то отвечал ему Иван Петрович. Не то. Пока не сказал Афоня:
- Ты уедешь, я уеду - кто останется?
- Кто-нибудь останется.
- Кто? Кто - кто-нибудь, Иван Петрович? - на последнем голосовом дожиме не сказал - простонал Афоня. - Эх!… Неужто так и бросим?! Обчистим до ниточки и бросим! И нате - берите, кому не лень!
- Устал я, Афоня. Исстервозился. Сам видишь, никакого от меня толку.
- А Егоровка?
- Что Егоровка?
Думал, скажет Афоня: в нас она, в нас. Думал, начнет говорить, что уедем мы отсюда - и будто не было ее, Егоровки нашей, никогда, а пока здесь - и память о ней живет. Потому что и сам так же рассуждал. Но сказал Афоня:
- Найдешь ты место на воде, где стояла Егоровка?
- Не знаю. Прикину - найду.
- А я вот хочу нонешним летом знак какой поставить на этом месте. Что стояла тут Егоровка, работницей была не последней, на матушку-Россию работала.
- Как же ты поставишь? Кто тебе позволит?
- А кто мне запретит? Нету такого запрета, Иван Петрович. Не слыхал, чтоб такой запрет был. Никогда не слыхал. Если на земле можно, почему на воде нельзя?
Иван Петрович опомнился:
- Игрушки все это. Маленький ты, что ли, такими игрушками играть? Кому от них легче?
- Эх, Иван Петрович, - как-то свободно, но не облегченно, от горькой души, рассмеялся Афоня. - Прикинь-ка: столько игрушек кругом… может, моя не лишняя будет?
Ему надо было сворачивать в свой заулок - он свернул.
17
Так оно и водится: пока без огня, тужились они с Афоней вдвоем, а налетел огонь - сбежались и люди. И густо их теперь кипело, как в котле, в последнем складу,
[Назад][1][2][3][4][5][6][7][8][9][10][11][12][13][14][15][16][17][18][19][20][21][22][23][24][25][26][27][28][29][30][31][32][33][34][35][36][37][38][39][40][41][42][43][44][45][46][47][48][49][50][51][52][53][54][55][56][57][58][59][60][61][62][63][64][65][66][67][68][69][70][71][72][73][74][75][76][77][Вперед]