спрашивал Коренькевич у Павла.— Тогда ж всех уговаривали быть трактористами. И все отказывались. Алелька тоже долго отнекивался. Но как-то его уломали...
— Да как его уломали?— усмехнулся Кагадей.— Трактор ему заведут, посадят — так он и поехал. А как трактор остановился, Алелька бросает его — и тотчас домой.
— Да, да,— согласилась с ним и Волька; она сидела, подперев голову рукой, и слушала.— Ничего в этом тракторе не понимал: ни как завести его, ни как остановить.
— Да какой из того Алельки тракторист, когда он на велосипеде и то не научился ездить,— поддержал соседей Шибека.— Вкручивал, вкручивал штаны в цепь, падал, падал, а потом бросил велосипед посреди дороги да и говорит; «А ну ее под Луферы, эту вашу технику на двух колесах...»
— И трактор он, бывало, бросит,— вспоминал и Коренькевич,— а мы, детвора, ковыряемся в нем, ковыряемся, а по-том нечаянно заведем и поедем...
— Легко сказать — поедем,— засмеялась Шибекова.— Какая уж там езда была! Вы ведь тоже ничего не петрили в том тракторе. Пустить-то пустите, а управлять не умеете, так тот трактор, как Наинов конь, идет, куда ему хочется, пока сам не заглохнет.
Андрей, хотя и моложе Павла и Коренькевича, вместе с ними «осваивал» трактор. Присоединился к их разговорам и он:
— А помните, как Спица бригадиром была? Нас, детей, на «Универсал» посадит— фары у него есть, а лампочек нет,— мы ночью боронуем, а она впереди с фонарем бегает и светит нам. Мы с Медяком, твоим, Коренькевич, шофером, на пару ездили.
— Да, помню,— отозвался председатель.— Она светит, а вы на