пашни; когда кудряво вьется запах дымка от костра — в лесу или в поле; когда зашуршат и запахнут еще теплые стружки; когда сухо и смолисто ударит в нос запах только что расщепленного пня, над которым пришлось немало потрудиться...
Здесь же, под сливами, приподнятое на колышках над землей, настелено лежбище: когда было потеплее, на нем Спали мальчишки.
На длинных и гибких, будто ужи (но только светлых и с листьями), тыквенных плетях ползут туда, где пониже, и выползают даже на отаву тыквы: вот они лежат, круглые, большие — как валуны.
Тыквы мать сажает только здесь: в этом месте они хорошо растут.
Вспомнил забавный случай и не удержался, усмехнулся про себя. И тотчас огляделся вокруг: не видит ли кто? А то скажут — сидит, мол, один и, как дурень, смеется.
...Тогда тыквы были тоже на этом месте. Мальчишки почти целыми днями играли здесь. Посидит, посидит на тыкве один, потом слезет, а его место скоренько займет другой. И так весь день. Даже на обед и то их было не дозваться. За столом они торопились. «Остынет?» — спрашивал один. «Вряд ли,— отвечал другой,— ее же солнце греет».
После обеда они опять сидели на той же тыкве.
— Нашли себе кресло,— ворчала мать.— Сходите прогоните их, а то они тыкву раздавят.
Когда мы подошли к ребятам и Андрей спросил, что они тут делают, Тот ответил:
— Греем гарбуз.
— Зачем?
— Хотим, чтобы гарбузятки вывелись,— пояснил Этот.
И как мы ни объясняли им, что, сколько ни грей, никаких гарбузяток они не высидят, дети, доверяя пусть и небольшому, но все же собственному опыту (видели же — курица грела яйца, и из них потом вывелись